Неточные совпадения
И оказалось ясно, какого рода созданье
человек: мудр, умен и толков он бывает во всем, что касается других, а не себя; какими осмотрительными, твердыми советами снабдит он в
трудных случаях жизни!
Понемногу,
трудным путем выработывается в
человеке или покорность судьбе — и тогда организм медленно и постепенно вступает во все свои отправления, — или горе сломит
человека, и он не встанет больше, смотря по горю, и по
человеку тоже.
Городничий. Нет, нет; позвольте уж мне самому. Бывали
трудные случаи в жизни, сходили, еще даже и спасибо получал. Авось бог вынесет и теперь. (Обращаясь к Бобчинскому.)Вы говорите, он молодой
человек?
Лестные речи этого умного
человека, наивная, детская симпатия, которую выражала к ней Лиза Меркалова, и вся эта привычная светская обстановка, — всё это было так легко, а ожидало ее такое
трудное, что она с минуту была в нерешимости, не остаться ли, не отдалить ли еще тяжелую минуту объяснения.
У него много здравого смысла; ему хорошо знаком и помещичий быт, и крестьянский, и мещанский; в
трудных случаях он мог бы подать неглупый совет, но, как
человек осторожный и эгоист, предпочитает оставаться в стороне и разве только отдаленными, словно без всякого намерения произнесенными намеками наводит своих посетителей — и то любимых им посетителей — на путь истины.
— У нее, как у ребенка, постоянно неожиданные решения. Но это не потому, что она бесхарактерна, он — характер, у нее есть! Она говорила, что ты сделал ей предложение? Смотри, это будет
трудная жена. Она все ищет необыкновенных
людей,
люди, милый мой, — как собаки: породы разные, а привычки у всех одни.
В шмелином, озабоченном жужжании его чувствовалась твердая вера
человека в то, что он исполняет
трудную обязанность проповедника единой несокрушимой истины и что каждое его слово — ценнейший подарок
людям.
В углу комнаты — за столом — сидят двое: известный профессор с фамилией, похожей на греческую, — лекции его Самгин слушал, но
трудную фамилию вспомнить не мог; рядом с ним длинный, сухолицый
человек с баками, похожий на англичанина, из тех, какими изображают англичан карикатуристы. Держась одной рукой за стол, а другой за пуговицу пиджака, стоит небольшой растрепанный человечек и, покашливая, жидким голосом говорит...
Умненькая душа, и в глазах этакая нежность… нежность няньки, для которой
люди прежде всего — младенцы, обреченные на
трудную жизнь.
— Вы для возбуждения плоти, для соблазна мужей
трудной жизни пользуетесь искусствами этими, а они — ложь и фальшь. От вас, покорных рабынь гибельного демона, все зло жизни, и суета, и пыль словесная, и грязь, и преступность — все от вас! Всякое тление души, и горестная смерть, и бунты
людей, халдейство ученое и всяческое хамство, иезуитство, фармазонство, и ереси, и все, что для угашения духа, потому что дух — враг дьявола, господина вашего!
Заседали у Веры Петровны, обсуждая очень
трудные вопросы о борьбе с нищетой и пагубной безнравственностью нищих. Самгин с недоумением, не совсем лестным для этих
людей и для матери, убеждался, что она в обществе «Лишнее — ближнему» признана неоспоримо авторитетной в практических вопросах. Едва только добродушная Пелымова, всегда торопясь куда-то, давала слишком широкую свободу чувству заботы о ближних, Вера Петровна говорила в нос, охлаждающим тоном...
«Мужественный и умный
человек. Во Франции он был бы в парламенте депутатом от своего города. Ловцов — деревенский хулиган. Хитрая деревня посылает его вперед, ставит на
трудные места как
человека, который ей не нужен, которого не жалко».
Месяца три назад хозяйственные дела молодой матери были совсем плохи. Из денег, оставленных Лонгреном, добрая половина ушла на лечение после
трудных родов, на заботы о здоровье новорожденной; наконец потеря небольшой, но необходимой для жизни суммы заставила Мери попросить в долг денег у Меннерса. Меннерс держал трактир, лавку и считался состоятельным
человеком.
Все открывшееся перед нами пространство, с лесами и горами, было облито горячим блеском солнца; кое-где в полях работали
люди, рассаживали рис или собирали картофель, капусту и проч. Над всем этим покоился такой колорит мира, кротости, сладкого труда и обилия, что мне, после долгого,
трудного и под конец даже опасного плавания, показалось это место самым очаровательным и надежным приютом.
Теперь еще у меня пока нет ни ключа, ни догадок, ни даже воображения: все это подавлено рядом опытов, более или менее
трудных, новых, иногда не совсем занимательных, вероятно, потому, что для многих из них нужен запас свежести взгляда и большей впечатлительности: в известные лета жизнь начинает отказывать
человеку во многих приманках, на том основании, на каком скупая мать отказывает в деньгах выделенному сыну.
Не из камня же они:
люди — везде
люди, и искренний моряк — а моряки почти все таковы — всегда откровенно сознается, что он не бывает вполне равнодушен к
трудным или опасным случаям, переживаемым на море.
И даже отпадавшие от православия русские
люди остаются православными по своему душевному типу, и
труднее всего им постигнуть католическую культуру и душевный тип, на ее почве вырастающий.
Власть техники имеет еще одно последствие, очень
трудное для
человека, к которому душа
человека недостаточно приспособлена…
Если бы не было этой веры, им не только
труднее, но, пожалуй, и невозможно бы было все свои силы употреблять на то, чтобы мучать
людей, как они это теперь делали с совершенно спокойной совестью.
Он, нравственный и твердый
человек, друг ее мужа, старался обращаться с ней как с сестрой, но в отношениях его к ней проскальзывало нечто большее, и это нечто большее пугало их обоих и вместе с тем украшало теперь их
трудную жизнь.
Снились ему такие горячие сны о далеких странах, о необыкновенных
людях в латах, и каменистые пустыни Палестины блистали перед ним своей сухой, страшной красотой: эти пески и зной, эти
люди, которые умели жить такой крепкой и
трудной жизнью и умирать так легко!
Он, с биением сердца и трепетом чистых слез, подслушивал, среди грязи и шума страстей, подземную тихую работу в своем человеческом существе, какого-то таинственного духа, затихавшего иногда в треске и дыме нечистого огня, но не умиравшего и просыпавшегося опять, зовущего его, сначала тихо, потом громче и громче, к
трудной и нескончаемой работе над собой, над своей собственной статуей, над идеалом
человека.
Но чистейший вздор, что идиллия недоступна: она не только хорошая вещь почти для всех
людей, но и возможная, очень возможная; ничего
трудного не было бы устроить ее, но только не для одного
человека, или не для десяти
человек, а для всех.
По свидетельству всех Видоков и Ванек — Каинов, нет ничего
труднее, как надуть честного, бесхитростного
человека, если он имеет хоть несколько рассудка и житейского опыта.
Но каждый порядочный
человек вовсе не счел бы геройством поступить на месте этих изображенных мною
людей точно так же, как они, и совершенно готов к этому, если бы так случилось, и много раз поступал не хуже в случаях не менее, или даже и более
трудных, и все-таки не считает себя удивительным
человеком, а только думает о себе, что я, дескать, так себе, ничего, довольно честный
человек.
Нет задачи для
человека труднее победы над самим собой, ибо грех проникает во все поры нашего существа, и этого можно до времени просто только не видеть.
Раз как-то Мордини, не успев сказать ни слова с Гарибальди в продолжение часа, смеясь, заметил мне: «В мире нет
человека, которого бы было легче видеть, как Гарибальди, но зато нет
человека, с которым бы было
труднее говорить».
Достать
людей для того, чтоб их накормить до тошноты, — не
трудная задача, но его официальное положение и страх чиновников перед ним не позволяли ни им свободно пользоваться его гостеприимством, ни ему сделать трактир из своего дома.
В начале века велась
трудная, часто мучительная, борьба
людей ренессанса против суженности сознания традиционной интеллигенции, — борьба во имя свободы творчества и во имя духа.
До нее как будто спал я, спрятанный в темноте, но явилась она, разбудила, вывела на свет, связала всё вокруг меня в непрерывную нить, сплела всё в разноцветное кружево и сразу стала на всю жизнь другом, самым близким сердцу моему, самым понятным и дорогим
человеком, — это ее бескорыстная любовь к миру обогатила меня, насытив крепкой силой для
трудной жизни.
Дерсу стал вспоминать дни своего детства, когда, кроме гольдов и удэге, других
людей не было вовсе. Но вот появились китайцы, а за ними — русские. Жить становилось с каждым годом все
труднее и
труднее. Потом пришли корейцы. Леса начали гореть; соболь отдалился, и всякого другого зверя стало меньше. А теперь на берегу моря появились еще и японцы. Как дальше жить?
Все планы и рисунки, по которым производились работы, представлялись на рассмотрение Зоси; она внимательно разбирала их и в
трудных случаях советовалась с Хионией Алексеевной или Половодовым, который теперь был своим
человеком у Ляховских.
Разобраться в этом странном наборе фраз было крайне трудно, и Привалов чувствовал себя очень тяжело, если бы доктор не облегчал эту
трудную задачу своим участием. Какой это был замечательно хороший
человек! С каким ангельским терпением выслушивал он влюбленный бред Привалова. Это был настоящий друг, который являлся лучшим посредником во всех недоразумениях и маленьких размолвках.
Это был
трудный путь, и
люди, утомленные им, пали духом.
— Когда бываю восторжен духом, мои речи еще
трудней понять. Сочтешь меня ума лишенным, богохульником, неверным… И все посмеются надо мной и поругаются мне, и будет мое имя проречено. Орудием яко зло нечистого сочтут меня,
человеком, уготованным геенне огненной! — сказал Егор Сергеич. — Дан мне дар говорить новыми язы́ки; новые законы даны мне. И те дары получил я прямо из уст христа и пророка Максима.
Это была последняя полоса его игры, когда он, уже пожилым
человеком, еще сохранял большую артистическую энергию. Случилось так, что я его в Нижнем не видал (и точно не знаю, езжал ли он к нам, когда меня уже возили в театр) и вряд ли даже видал его портреты. Тогда это было во сто раз
труднее, чем теперь.
За свободного
человека и свободное человеческое общество все мучительное и
трудное решает папа, материальное явление в эмпирическом мире, через которое голос Божий принудительно воспринимается.
Долгим и
трудным путем выработался тип нынешнего
человека, более или менее приспособленного к окружающей среде.
Это все тоже было «нормально»!.. И дело тут не в том, что «цивилизация» сделала роды
труднее: в тяжелых муках женщины рожали всегда, и уж древний
человек был поражен этой странностью и не мог объяснить ее иначе, как проклятьем бога.
Профессора на наших глазах искусно справлялись с самыми
трудными операциями, систематически решали сложные загадки, именуемые больными
людьми, а мы… мы слушали и смотрели; все казалось простым, стройным и очевидным.
Наука не может не видеть, как регрессирует с культурою великолепный образ
человека, создавшийся путем такого долгого и
трудного развития.
Один чрезвычайно умный
человек говорил, между прочим, что нет ничего
труднее, как ответить на вопрос: «Зачем непременно надо быть благородным?» Видите ли-с, есть три рода подлецов на свете: подлецы наивные, то есть убежденные, что их подлость есть высочайшее благородство, подлецы стыдящиеся, то есть стыдящиеся собственной подлости, но при непременном намерении все-таки ее докончить, и, наконец, просто подлецы, чистокровные подлецы.
Паратов. Был разговор небольшой. Топорщился тоже, как и
человек, петушиться тоже вздумал. Да погоди, дружок, я над тобой, дружок, потешусь. (Ударив себя по лбу.) Ах, какая мысль блестящая! Ну, Робинзон, тебе предстоит работа
трудная, старайся…
Но были и другие соблазны, другие просторы для фантазии молодых душ, всегда готовых мечтать об экзотической жизни, о неведомых окраинах огромной империи, о новых
людях и народах, о необычайных приключениях на долгих и
трудных путях…
— Я-то живу по прежнему, наша служба однообразная — описи да продажи, продажи да описи, а нынче дело это стало самое
трудное, потому что из десяти
человек у девяти ничего не найдешь. Я и к вам по дельцу — по маленькому.
Измученная девушка не могла больше вынести: она вдруг зарыдала и в страшном истерическом припадке упала на диван. Мать испугалась, кричала: «
Люди, девка, воды, капель, за доктором, за доктором!» Истерический припадок был упорен, доктор не ехал, второй гонец, посланный за ним, привез тот же ответ: «Велено-де сказать, что немножко-де повременить надо, на очень, дескать,
трудных родах».
И это, быть может, самый
трудный этический вопрос: как бороться за чистоту и свободу своей совести, свободное стояние перед Богом в своих восприятиях и суждениях, в оценках и действиях с давящим общественным мнением установленных группировок, к которым
человек принадлежит?
Люди держатся за всякого рода символы, чтобы не осуществлять реально добра и зла, чтобы не брать на себя
трудной задачи реальной победы духовности.
Самая
трудная революция, которая никогда ещё не была сделана и которая была бы радикальнее всех революций, — это революция персоналистическая, революция во имя
человека, а не во имя того или иного общества.
Рассказывает, что нынче на все дороговизна пошла, и пошла оттого, что"прежние деньги на сигнации были, а теперьче на серебро счет пошел"; рассказывает, что дело торговое тоже
трудное, что"рынок на рынок не потрафишь: иной раз дорого думаешь продать, ан ни за что спустишь, а другой раз и совсем, кажется, делов нет, ан вдруг бог подходящего
человека послал"; рассказывает, что в скором времени"объявления набору ждать надо"и что хотя набор — "оно конечно"…"одначе и без набору быть нельзя".